......Дверь. Заколоченная криво,

как будто гроб в чумном бараке.

Над лестницей стенное чтиво

банально корчится во мраке.

Иду, ступени расчленяя на до

и после вечеринки.

Скрежещут вычурно трамваи

на повороте у тропинки,

ведущей к парку вдоль аллеи,

где темнота друг молодёжи,

но кадры хроники не склеить,

и мы хронически итожим

недорассказанные грёзы

недоцелованных рассветов,

не распрямляя сколиозы

в горячке брошенных ответов

на суету немых вопросов

без продолжения и веры...

Дверь, заколоченная косо...

Как кошки, ластятся химеры...

......Ключ. На брелке из ожиданий

в скрипичный не успел свернуться.

В пылу лихих самокопаний

извёлся весь, как вошь на блюдце.

Он подходил, намереваясь,

но не втыкал в глубины сути,

и возвращался, не пытаясь,

блеснув зловещей твёрдой ртутью

пред очи тех, кто был причастен,

но для причастия не годен.

Он был искусен, даже страстен...

в секунды, что бывал на взводе.

Но взвод подходов и открытий

извечно нежил в самоволке

неосвящённую обитель

с дверями, сбитыми без толку,

а также глухо, криво, косо

с пути, где истина в финале...

Ключ, цвета слизи абрикоса,

был белым, но его обгадить

смогла легко, без напряженья

товарищей прилежных стая...

И не выводит отраженья

вода, которая стекает...

......Ключ от двери... Подходы эти

знакомы издавна, до боли.

По операм мы те сюжеты

проходим судьбами как в школе.

Два оборота – нет, не аксель,

и не тулуп, лишь телогрейка,

в которой был какой-то Вася

с тобою рядом на скамейке.

С пол-оборота – и затменье.

Дрянная, мерзкая погода.

Потом настало воскресенье.

Христово, сквозь четыре года,

что пронеслись бесповоротно,

я это вынес, чтоб вернуться...

Ах, да, тогда была суббота.

И та же вошь, и то же блюдце.

И тот же я, хоть постаревший

и потерявший зубы, веру...

Косяк от двери окосевший.

Брелок, обрезанный в химеру...

И мы с тобой, как ключ и дверца,

как два начала: пень, колода...

Ключ, ни от мира, ни от сердца.

Дверь, без замка и без прохода...

......Печальней повести не сыщешь.

Ключ заржавел. Дверь не сдержалась

и растворилась – только мыши.

И пустота. И бьёт на жалость

безвременье круговорота

ключей в замках, дверей на петлях.

Подъезд, стена в цветах болота.

Лишь ночь скрипит по воле ветра...

......Никчемный ключ в проём швыряю,

как будто в прорубь на Крещенье.

Ушли последние трамваи.

В парк отрешённых возвращений...